Официально доктор Артур Грейвс - дежурный травматолог в районной больнице, куда свозят всю городскую шваль. Неофициально - единственный человек в радиусе ста миль, который может в три часа ночи развернуть операционную прямо на кухонном столе, простерилизовать скальпель дешёвой водкой и пришить тебе оторванное ухо так, что даже родная мать не заметит шва. При условии, конечно, что у тебя есть наличка. Или что ты один из нас.

Лично я для него - неиссякаемый источник профессионального унижения и бесплатной практики. Артур искренне презирает меня за анатомическую безграмотность. Каждый раз, когда я приползаю к его чёрному входу с очередной рваной раной, он тяжело вздыхает, надевает перчатки и читает мне лекцию о том, что с моим прицелом мне можно доверить разве что нарезку докторской колбасы, а не человеческие артерии. Но всё равно штопает. Наверное, из чистого научного интереса - хочет посмотреть, на какой по счёту охоте я наконец-то убью себя сам.

• Не сбивай меня, - процедил я сквозь зубы, возвращаясь в реальность и пытаясь зафиксировать переломанный корпус. - Я выстраиваю геометрию. Удар требует внутренней гармонии.

• Твоя внутренняя гармония вчера в два ночи оставила три литра крови на парковке у строймаркета, - лениво отозвался Джулиан из тёмного угла, где он методично протирал салфеткой свой кий. - Я три часа оттирал твои ботинки от монтажной пены. Нахуя тебе вообще понадобилась монтажная пена, Роберт?

Джулиан. Джулиан «Джо» Кросс. Если бы у смерти был свой отдел логистики и клининга, его бы возглавлял именно он.

В обычной жизни Джо держит сеть химчисток и прачечных с вывесками в духе «Безупречная свежесть» - и, надо отдать ему должное, свои белые рубашки он действительно отбеливает до хирургического блеска. В нашей же реальности Джулиан - чистильщик высшей категории. Человек с пульсом сорок ударов в минуту и лицом античной статуи, которому звонят в тот момент, когда чья-то гениальная криминальная схема превращается в кровавый фарш на ковре за двадцать тысяч долларов. За правильный прайс Джо приедет с чемоданчиком реактивов, растворит лишнего свидетеля в пластиковой бочке, переклеит обои и оставит после себя лёгкий запах лаванды.

Для него моя ночная самодеятельность - личное оскорбление и ежедневная пытка перфекциониста. Когда Джо смотрит на то, как я заметаю следы, у него начинает дёргаться левый глаз. По его словам, я не «вершу правосудие», а устраиваю арт-перформанс для криминалистов, разбрасывая улики с грацией пьяного енота. Но по старой дружбе он всё равно выезжает подчищать мои хвосты - просто чтобы нас всех не закрыли в одной камере раньше времени.

• Это метафора закрытых гештальтов, Джо, ты не поймёшь, - буркнул я и резко дёрнул кием.

Вместо глухого стука шаров раздался мерзкий, душераздирающий визг. Кий сорвался, вспорол зелёное сукно, как скальпель брюшину, а биток перелетел через борт и с грохотом приземлился ровно в тарелку с сырными шариками.

В зале повисла гробовая тишина. Четыре пары глаз медленно перевели взгляд с порванного стола на меня, застывшего в позе раненого кузнечика.

Первым не выдержал Вик. Он откинулся на кожаный диван и заржал так, что чуть не выронил сигару.

• Сука, ну это клиника! - выдохнул он, вытирая слезу. - Я три недели назад в Мадриде уходил от погони на трёх колёсах с простреленным плечом и то парковался аккуратнее. Роберт, блять, завязывай. Иди лучше бабкам про обиды на отца рассказывай, у тебя от ножовки руки отсохли.

Если бы меня попросили составить психологический портрет Вика, я бы просто сдал пустой лист и вернул деньги за консультацию. Про него нихрена толком не известно - даже нам. Мы не знаем, где он родился, как его звали до того, как он впервые подделал подпись, и сколько у него вообще реальных судимостей.

Мы знаем только то, что прямо сейчас Виктор Вейн - одно из двадцати разных имён в его кармане - находится в активном розыске минимум в четырёх странах, а суммы, на которые он кинул европейские банки и пару слишком доверчивых картелей, хватило бы на покупку небольшого острова. В остальном мире Вик - патологический лжец, хамелеон, который меняет акценты, биографии и лица быстрее, чем выкуривает сигару. Он врёт просто потому, что иначе задохнётся. И наша субботняя тусовка - единственное место на планете, где ему приходится держать свой язык на коротком поводке, потому что за любой пиздёж здесь расплачиваются кредиткой у барной стойки.

• У меня просто спазм трапециевидной мышцы, - с достоинством поправил я очки, хотя лицо моё наверняка перекосило от боли. - И вообще, вчерашний клиент был крайне токсичен. Он обесценил мою технику дыхания по квадрату прямо перед тем, как я перерезал ему сонную. Пришлось импровизировать.

• Ты ему не сонную перерезал, дебил, ты ему мочку уха отхватил и задел яремную, - мрачно поправил Артур, поднимаясь с кресла. - Если бы он не захлебнулся собственной слюной от страха, он бы тебя этой же монтировкой и закопал. Снимай свитер, пока сукно не залил.

Я только открыл рот, чтобы возразить, как на столе оглушительно взвыл телефон Сэма - мерзкий, как и он сам, визгливый сигнал пожарной сирены, от которого у всех пятерых дёрнулись веки.

Таймер.

Улыбка мгновенно сползла с лица Вика. Джулиан перестал тереть кий. Даже Сэм, сидевший в углу с ноутбуком, медленно поднял глаза поверх очков.

Сэм Финч. На вид - классический задроченный сисадмин в растянутом свитере с катышками, который питается энергетиками, боится солнечного света и переходит дорогу только на зелёный. На деле - главный цифровой паразит этого города. В его ноутбуке лежат переписки половины мэрии, налоговые декларации судей и хоум-видео трёх замминистров, о существовании которых не знают даже их жёны. Сэм не грабит банки и никого не убивает - он просто тихо собирает компромат и дёргает за ниточки, когда ему становится скучно.

Именно Сэм с пугающей регулярностью подкидывает мне адреса новых «пациентов» - отморозков, которым по какой-то причине улыбнулась фемида. Делает он это не из чувства справедливости, а чисто ради субботнего стендапа: ему доставляет садистское удовольствие смотреть, как я потом приползаю в бильярдную перебинтованный, как мумия, и рассказываю о своих провалах.

• Время, господа, - тихо сказал Сэм, разворачивая экран к центру зала и поправляя съехавшие очки. - Вопрос с прошлой субботы от нашего уважаемого беглеца Виктора. Читаю вслух: «Самая жалкая, позорная вещь, которую вы сделали за последние семь дней, когда на вас никто не смотрел».

В зале снова стало тихо. Счёт за стейки, элитный бурбон и теперь уже порванный бильярдный стол висел в воздухе, как топор палача. Пиздеть было нельзя.

• Я первый, - вздохнул Артур, глядя в потолок. - В среду вырезал аппендикс одному депутату на подпольном столе. Уронил в него зажим, не заметил и зашил. Пришлось в четверг звонить ему с левого номера, представляться экстрасенсом и убеждать, что у него в животе «тёмный сгусток кармы», который надо срочно вырезать за двойной прайс. Сработало.

Вик одобрительно кивнул:

• Грязно, но красиво. Зачёт. Джулиан?

Джулиан пожал плечами:

• Вчера вечером убирал квартиру одного коллекционера. Нашёл у него в сейфе редкую марку за сорок тысяч баксов. Хотел забрать, но чихнул и случайно сдул её в унитаз. Пять минут смотрел, как она кружится в воронке, и плакал.

В зале повисла секундная пауза, после чего Вик медленно прищурился:

• Охренеть… А чё ты над унитазом с маркой в руке-то делал?

• Так это… марка же девяностых была, - буркнул Джулиан, впервые за вечер отводя взгляд в сторону.

• И? - не понял Артур.

• Юбилейный выпуск «The Perfect Days».

• Ты чё, вздрочнул на почтовую марку?! - заорал Вик, хлопая себя по коленям.

• Фу, блять! - скривился Сэм.

• Подождите, подождите, вы все вот так говорите, а… - попытался оправдаться чистильщик.

• Иди нахрен, извращенец! - перебил его Артур.

• Так на ней же Маргарет Суонн в купальнике!

• О чём речь вообще? - попытался вклиниться я, переводя взгляд с одного на другого, но меня ожидаемо проигнорировали.

• Фу нахуй, Джо, - выдохнул Артур, качая головой. - Тебе срочно пора найти живую женщину, пока ты не начал засматриваться на монеты.

• Твою мать, блять… - Вик до сих пор задыхался от смеха, утирая слёзы. - Ладно, хер с ним, засчитано. Сэм?

• Взломал телефон бывшей, чтобы узнать, с кем она спит, - пробубнил хакер, заливаясь краской. - Узнал, что она ушла в монастырь. Задонатил этому монастырю пятьсот баксов, чтобы ей там отключили горячую воду.

Все четверо медленно повернулись ко мне. Я стоял посреди зала, прижимая ладонь к ноющему правому ребру, и чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Врать было смертельно дорого - счёт за порванный стол уже тянул тысяч на пятьдесят.

• Ну, доктор? - сладко протянул Вик, потирая руки. - Твой выход. Порадуй нас глубинами человеческой души.

Тяжело сглотнув, я снял очки, протёр их краем свитера и уставился в пол.

• Вчера ночью, - тихо начал я, - когда тот мошенник наконец перестал дёргаться… я понял, что забыл дома мешки для мусора. А на улице шёл ливень. Я не хотел пачкать багажник.

• И? - подался вперёд Артур.

• Я надел на него свой запасной кашемировый кардиган, посадил на переднее сиденье, пристегнул ремнём безопасности и всю дорогу до пустыря разговаривал с ним на светофорах, чтобы патрульные думали, что он просто в стельку пьяный друг. А потом… когда мы приехали… мне стало так жалко кардиган, что я два часа отстирывал его в луже хозяйственным мылом, сидя прямо на трупе, и пел колыбельную, чтобы успокоить пульс.

В VIP-зале наступила абсолютная, звенящая тишина.

Вик медленно закрыл рот. Джулиан впервые за вечер часто заморгал. Артур посмотрел на свой стакан с виски и тихо отодвинул его на край стола.

• Блять… - выдохнул Сэм и мелко передёрнул плечами, пытаясь стряхнуть с себя эту картину вместе с мурашками. - Бр-р-р…

• Зато честно, - мрачно сказал Артур и ткнул пальцем в сторону Вика. - Твоя очередь, пиздабол. Попробуй перебить кашемировый кардиган на трупе, или платишь за сукно.

Улыбка с лица Виктора мгновенно испарилась. Он покрутил в пальцах потухшую сигару, покосился на барную стойку, где уже нервно переминался администратор, прикидывающий в уме стоимость перетяжки бельгийского сукна, и тяжело вздохнул. Для патологического лжеца говорить чистую правду было всё равно что жевать битое стекло.

• Ладно, суки, - процедил Вик, глядя в свой бокал. - В среду я вёл переговоры в Женеве. Представлялся наследником швейцарского часового дома, разводил одного арабского шейха на предоплату в два миллиона евро. Идеальная легенда, безупречный французский, костюм за восемь штук…

• Ближе к делу, Бонд, - поторопил его Джулиан. - Где ты обосрался?

• Я съел перед встречей просроченную устрицу в аэропорту, - глухо выдавил Вик, и его скулы залились багровым румянцем. - Прямо посреди подписания контракта у меня скрутило живот так, что потемнело в глазах. Я сказал шейху, что мне срочно нужно позвонить в совет директоров, вылетел из переговорки, перепутал двери и… заперся в кладовке для швабр без унитаза. Двадцать минут я сидел в темноте на ведре с хлоркой, зажимая рот платочком из шёлка, а потом вылезал через вентиляционную шахту в одном носке, потому что второй пришлось пустить в расход. Сделка сорвалась, я улетал из Швейцарии в штанах охранника, которые украл из раздевалки.

В VIP-зале на три секунды повисла тишина, после чего Сэм хрюкнул, а Артур расхохотался так, что чуть не опрокинул стол.

• Бля, «наследник часового дома в штанах охранника»! - выдохнул хирург, вытирая глаза. - Всё, снимаю шляпу. Никто не врёт.

• Нет, погодите, - подал голос Сэм, поправляя очки и хитро прищурившись. - А кто у нас вообще сегодня победил в партии?

Все четверо перевели взгляд на зелёное сукно. Из-за моего гениального удара по сырной тарелке мне влепили штраф, а Артур, воспользовавшись тем, что я скорчился от боли в ребре, за пять минут до таймера загнал в лузу три шара подряд и закрыл «Колхоз» с отрывом в пятнадцать очков.

• Я победил, - лениво отозвался Артур, поднимаясь с кресла и потягиваясь так, что хрустнули суставы. - А раз по нашему кодексу никто не спиздел на таймере, но кто-то один превратил бильярдный стол в абстрактную живопись…

Все четыре пары глаз уставились на меня. Я молча полез во внутренний карман твидового пиджака за кредиткой, чувствуя, как к ноющему ребру добавляется тупая боль в районе кошелька.

• Зато у меня есть право выбрать, чем мы займёмся в следующую субботу, - продолжил Артур, расплываясь в самой садистской улыбке, на какую только способен дежурный травматолог. - И я смотрю на тебя, Боб, на твой прекрасный кашемировый свитер, под которым ты прячешь свои свежие художества…

У меня похолодело внутри.

• Нет, Артур. Даже не думай.

• Именно так, мой друг, - сладко пропел хирург, застёгивая пальто. - В следующую субботу мы идём в русскую баню на дровах. С берёзовыми вениками, ледяной купелью и общим предбанником. У тебя есть ровно семь дней, чтобы вывести гематому от монтировки во всю спину, иначе наш уважаемый банщик решит, что мы тебя тут по выходным ногами пиздим.

Вик снова заржал, хлопнув меня по больному плечу так, что у меня перед глазами поплыли цветные круги.

• Не ссы, Фрейд, - ухмыльнулся аферист. - Если тебя там повяжут, я сделаю тебе паспорт на имя какого-нибудь румынского монаха. Правда, придётся сидеть в горах без горячей воды - Сэм уже проспонсировал.

Я стоял посреди VIP-зала с кредиткой в одной руке и сырным шариком в другой, глядя, как четверо моих лучших друзей выходят за дверь, и отчётливо понимал: если я не прикончу следующего клиента чисто и без синяков, в следующую субботу меня сдадут в полицию прямо в простыне.